А в солнечном Египте моментом солнце село,
Лучами на прощанье пирамиды озарив.
И к первой пирамиде подошли мы очень смело,
Нас было трое, и никто из нас не был труслив.
Наш первый экспедитор Кронштейн Исаак Давидыч,
В науке исторической он первый корифей.
Он долго изучал историю Египта,
А в ихних иероглифах рубил он круто, змей.
Второй была Петрова тетя Груня, египтолог.
Она в истории соображала, прямо зверь.
А я ее помощник, я в прошлом гинеколог,
Но я попал в Египет, хочешь верь а хошь не верь!
Мы подошли втроем к гробнице фараона.
Открыли мы гробницу и увидели мы в ней:
Чувак лежал в гробу в пеленках, как ребенок-
То мумия была и вот записочка на ней.
Записочку назвав пергаментом древнейшим,
Кронштейн Исаак Давидыч в руках ее
вертел.
Он стал переводить египетскую надпись,
Гробница шевельнулась, и я слегка вспотел.
Профессор
мумию увидев как подпрыгнул,
И тут же побледнел уж прямо как
мертвец,
Отвисли
шортики, запахло экскрементом,
Пергаментом подтер обдристанный
попец.
А Груня
взвизгнула, как дикий поросенок,
Рамзесу показала свой гнилой
оскал.
С
патриотизмом спела песенку «Орленок»,
И сразу
климакс у нее тогда
настал.
Рамзес тут
разошелся, прыгнув на Кронштейна.
Он долго костью по балде ему
стучал.
Схватил он
с яростью за груди тетю Груню
И на
спине их резко в узел
завязал.
Меня ж
проклятый фараон Рамзес четвертый,
Схватив за шкирку, в темный угол
потащил.
А дальше
ааа-гм-аам!!!
Меня
Рамзес, короче, вскоре
отпустил.
Я раньше
кто был — так, вонючий гинеколог,
Ну а теперь я здесь как будто бы
воскрес!
Теперь я
профессиональный египтолог,
Хоть и
очко порвалось как
немецкий крест