В заповеднике,
вот в каком забыл,
Жил да был козел, роги
длинные,
Хоть с волками жил — не
по-волчьи выл,
Блеял песенки, да все
козлиные.
И
пощипывал он травку, и
нагуливал бока,
Не
услышать от него худого
слова.
Толку было с него, правда, как с
козла молока,
Но
вреда, однако, тоже
никакого.
Жил на
выпасе, возле
озерка,
Не
вторгаясь в чужие
владения.
Но
заметили скромного
козлика
И
избрали в
козлы отпущения.
Например, медведь, баламут и
плут,
Обхамит кого-нибудь
по-медвежьему,
Враз козла найдут, приведут и
бьют,
По
рогам ему, и промеж
ему…
Не
противился он,
серенький, насилию со злом,
А
сносил побои весело и
гордо,
Сам медведь сказал:»Ребята,
я горжусь козлом,
Героическая личность,
козья морда!»
Берегли козла, как
наследника.
Вышло
даже в лесу
запрещение
С
территории заповедника
Отпускать козла
отпущения.
А козел
себе все
скакал козлом,
Но
пошаливать он стал
втихимолочку,
Он
как-то бороду
завязал узлом,
Из
кустов назвал
волка сволочью.
А
когда очередное отпущенье
получал,
Все за
то, что волки лишку
откусили,
Он, как будто бы случайно,
по-медвежьи зарычал,
Но
внимания тогда не
обратили…
Пока
хищники меж собой
дрались,
В
заповеднике крепло
мнение,
Что дороже всех медведей и
лис
Дорогой козел
отпущения.
Услыхал козел, да и стал таков:
Эй,
вы, бурые, — кричит, —
светлопегие.
Отниму у вас рацион
волков
И
медвежие привилегии.
Покажу
вам козью
морду настоящую в лесу,
Распишу
туда-сюда по
трафарету.
Всех
на роги намотаю и
по кочкам разнесу,
И
ославлю по
всему по белу
свету.
Не
один из вас будет землю
жрать,
Все
подохнете без
прощения.
Отпускать грехи кому — уж это мне
решать
Это я,
козел отпущения.
В
заповеднике, вот в
каком забыл,
Правит бал козел не
по-прежнему,
Он с волками жил и по-волчьи
выл,
И орет теперь
по-медвежьему.
А
козлятушки-ребятки засучили рукава
И
пошли шерстить волчишек в
пух и клочья.
А
чего теперь стесняться, если их
глава
От
лесного льва имеет
полномочья.
Ощутил
он вдруг
остроту рогов
И
козлиное вдохновение.
Россомах и лис,
медведей, волков
Превратил в
козлов отпущения.