Нежная Правда в красивых одеждах
ходила,
Принарядившись для сирых, блаженных,
калек.
Грубая Ложь эту Правду к себе
заманила,-
Мол, оставайся-ка ты у меня на
ночлег.
И
легковерная Правда спокойно
уснула,
Слюни пустила и разулыбалась во
сне.
Хитрая Ложь на себя одеяло
стянула,
В
Правду впилась и осталась довольна
вполне.
И
поднялась, и скроила ей рожу
бульдожью, —
Баба как баба, и что ее ради
радеть?
Разницы нет никакой между Правдой и
Ложью,
Если, конечно, и ту и другую
раздеть.
Выплела ловко из кос золотистые
ленты
И
прихватила одежды, примерив на
глаз,
Деньги взяла, и часы, и еще
документы,
Сплюнула, грязно ругнулась и вон
подалась.
Только к утру обнаружила Правда
пропажу
И
подивилась, себя оглядев
делово, —
Кто-то уже, раздобыв где-то черную
сажу,
Вымазал чистую Правду, а так —
ничего.
Правда смеялась, когда в нее
камни бросали:
-
Ложь это все, и на Лжи —
одеянье мое!..
Двое блаженных калек протокол
составляли
И
обзывали дурными словами
ее.
Стервой ругали ее, и похуже, чем
стервой,
Мазали глиной, спустили дворового пса:
-
Духу чтоб не было! На километр сто
первый
Выселить, выслать за двадцать четыре
часа.
Тот протокол заключался обидной
тирадой,
(Кстати, навесили Правде чужие дела):
Дескать, какая-то мразь
называется Правдой,
Ну
а сама, вся как есть, пропилась
догола.
Голая Правда божилась, клялась и
рыдала,
Долго скиталась, болела, нуждалась в
деньгах.
Грязная Ложь чистокровную лошадь
украла
И
ускакала на длинных и тонких
ногах.
Некий чудак и поныне за Правду
воюет, —
Правда, в речах его — правды на
ломаный грош:
-
Чистая Правда со временем
восторжествует,
Если проделает то же, что явная
Ложь.
Часто разлив по сто семьдесят
граммов на брата,
Даже не знаешь, куда на ночлег
попадешь.
Могут раздеть — это чистая
правда, ребята!
Глядь, а штаны твои носит коварная
Ложь.
Глядь, на часы твои смотрит коварная
Ложь.
Глядь, а конем твоим правит коварная
Ложь.