Я оглох от ударов ладоней,
Я ослеп от улыбок
певиц,
Сколько лет я страдал от симфоний,
Потакал подражателям
птиц!
Сквозь меня многократно просеясь,
Чистый звук в ваши души
летел.
Стоп! Вот тот, на кого я
надеюсь,
Для кого я все муки
стерпел.
Сколько раз в меня шептали про
луну,
Кто-то
весело орал про
тишину,
На пиле один играл
- шею спиливал,
А я
усиливал, усиливал,
усиливал!..
На низах его голос утробен,
На верхах он подобен
ножу.
Он покажет, на что он способен,
Ну, и я кое-что
покажу.
Он поет задыхаясь, с натугой,
Он устал, как солдат
на плацу.
Я тянусь своей шеей упругой
К золотому от пота
лицу.
Сколько раз в меня шептали про
луну,
Кто-то
весело орал про
тишину,
На пиле один играл
- шею спиливал,
А я
усиливал, усиливал,
усиливал!..
Только вдруг… Человече, опомнись!
Что поешь? Отдохни, ты
устал!
Это патока, сладкая помесь!
Зал! Скажи, чтобы он
перестал!
Все напрасно — чудес не бывает,
Я качаюсь, я еле
стою.
Он бальзамом мне горечь вливает
В микрофонную глотку
мою.
Сколько раз в меня шептали про
луну,
Кто-то
весело орал про
тишину,
На пиле один играл
- шею спиливал,
А я
усиливал, усиливал,
усиливал!..
В чем
угодно меня обвините,
Только против
себя не
пойдешь.
По профессии я — усилитель.
Я страдал, но усиливал
ложь.
Застонал я — динамики взвыли,
Он сдавил мое горло
рукой.
Отвернули меня, умертвили,
Заменили меня на
другой.
Тот, другой,- он все стерпит и примет.
Он навинчен на шею
мою.
Нас всегда заменяют другими,
Чтобы мы не мешали
вранью.Мы в чехле очень тесно лежали:
Я, штатив и другой
микрофон,
И они
мне, смеясь,
рассказали,
Как он
рад был, что я
заменен.