Я сам с Ростова, а вообще
подкидыш —
Я
мог бы быть с каких угодно
мест, —
И если ты, мой Бог, меня не
выдашь,
Тогда моя Свинья меня не
съест.
Живу — везде, сейчас, к
примеру, — в Туле.
Живу — и не считаю ни потерь,
ни барышей.
Из детства помню детский дом в
ауле
В
республике чечено-ингушей.
Они нам детских душ не
загубили,
Делили с нами пищу и
судьбу.
Летела
жизнь в плохом
автомобиле
И вылетала с выхлопом в
трубу.
Я сам не знал, в кого я
воспитаюсь,
Любил друзей, гостей и
анашу.
Теперь чуть что, чего — за нож
хватаюсь, —
Которого, по счастью, не
ношу.
Как сбитый куст я по ветру
волокся,
Питался при дороге, помня зло,
но и добро.
Я хорошо усвоил чувство
локтя, —
Который мне совали под
ребро.
Бывал я там, где и другие
были, —
Все
те, с кем резал
пополам судьбу.
Летела
жизнь в плохом
автомобиле
И вылетела с выхлопом в
трубу.
Нас закаляли в климате
морозном,
Нет
никому ни в чем отказа
там.
Так что чечены, жившие при
Грозном,
Намылились с Кавказа в
Казахстан.
А там — Сибирь — лафа для брадобреев:
Скопление народов и
нестриженных бичей, —
Где место есть для зеков, для
евреев
И
недоистребленных басмачей.
В
Анадыре что надо мы
намыли,
Нам
там ломы ломали на
горбу.
Летела
жизнь в плохом
автомобиле
И вылетала с выхлопом в
трубу.
Мы пили все, включая
политуру, —
И
лак, и клей, стараясь не
взболтнуть.
Мы спиртом обманули
пулю-дуру —
Так, что ли, умных нам не
обмануть?!
Пью водку под орехи для
потехи,
Коньяк под плов с узбеками,
по-ихнему — пилав, —
В Норильске, например, в
горячем цехе
Мы
пробовали пить стальной
расплав.
Мы дыры в деснах золотом
забили,
Состарюсь — выну — денег
наскребу.
Летела
жизнь в плохом
автомобиле
И вылетала с выхлопом в
трубу.
Какие песни пели мы в
ауле!
Как
прыгали по скалам
нагишом!
Пока меня с пути на
завернули,
Писался я
чечено-ингушом.
Одним досталась рана
ножевая,
Другим — дела другие, ну а
третьим — третья треть…
Сибирь, Сибирь — держава
бичевая, —
Где
есть где жить и есть где
помереть.
Я
был кудряв, но кудри
истребили —
Семь пядей из-за лысины во
лбу.
Летела
жизнь в плохом
автомобиле
И вылетела с выхлопом в
трубу.
Воспоминанья только потревожь
я —
Всегда одно: «На помощь!
Караул!..»
Вот бьют чеченов немцы из
Поволжья,
А
место битвы — город
Барнаул.
Когда дошло почти до
самосуда,
Я
встал горой за горцев,
чье-то горло теребя, —
Те и другие были не
отсюда,
Но
воевали, словно за
себя.
А
те, кто нас на подвиги
подбили,
Давно лежат и корчатся в
гробу, —
Их всех
свезли туда в
автомобиле,
А самый главный — вылетел
в трубу.