Баллада о детстве · аккорды на гитаре · текст песни
Шрифт
Тональность
Текст песни с аккордами
Час зачатья я помню
неточно.
Значит,
память моя
однобока.
Но зачат я был ночью,
порочно,
И
явился на свет не до
срока.
Я рождался не в муках, не в
злобе,
Девять
месяцев — это не
лет.
Первый
срок отбывал я в
утробе
Ничего там хорошего
нет.
Спасибо вам
святители, что плюнули да
дунули,
Что вдруг мои
родители зачать меня
задумали,
В те времена
укромные, теперь почти
былинные,
Когда срока огромные брели в
этапы длинные.
Их
брали в ночь зачатия, а многих даже
ранее,
А вот живет
же братия — моя честна
компания.
Ходу, думушки резвые,
ходу,
Слово,
строченьки, милые, слово!
В первый раз получил я
свободу
По
указу от тридцать
восьмого.
Знать бы мне, кто так долго
мурыжил —
Отыгрался бы на
подлеце,
Но родился и жил я и
выжил,
Дом на
Первой Мещанской
в конце.
Там за стеной, за
стеночкою, за
перегородочкой
Соседушка с
соседочкою баловались
водочкой.
Все жили вровень,
скромно так: система
коридорная,
На
тридцать восемь комнаток
всего одна уборная.
Здесь
зуб на зуб не попадал, не грела
телогреечка.
Здесь я
доподлинно узнал, почем она,
копеечка.
Не боялась сирены
соседка,
И
привыкла к ней мать
понемногу.
И плевал я, здоровый
трехлетка,
На
воздушную эту
тревогу.
Да не все то, что сверху от
бога —
И народ
зажигалки тушил.
И, как малая фронту
подмога,
Мой
песок и дырявый
кувшин.
И било солнце в
три ручья, сквозь дыры
крыш просеяно
На Евдоким
Кириллыча и Кисю
Моисеевну.
Она ему: Как
сыновья? — Да без вести
пропавшие!
Эх,
Киська, мы одна семья, вы
тоже пострадавшие.
Вы тоже
пострадавшие, а значит обрусевшие.
-
Мои — без
вести павшие, твои — безвинно
севшие.
Я ушел от пеленок и
сосок,
Поживал
- не забыт, не
заброшен.
И дразнили меня
«недоносок»,
Хоть
и был я нормально
доношен.
Маскировку пытался срывать
я,
—
Пленных гонят,- чего ж
мы дрожим?
Возвращались отцы наши,
братья
По
домам, по своим да
чужим.
У тети Зины
кофточка с драконами, да
змеями —
То у Попова
Вовчика отец пришел с
трофеями.
Трофейная Япония, трофейная Германия:
Пришла страна Лимония —
сплошная чемодания.
Взял у
отца на станции погоны, словно цацки,
я,
А из
эвакуации толпой валили
штатские.
Осмотрелись они,
оклемались,
Похмелились, потом
протрезвели.
И отплакали те, кто
дождались,
Недождавшиеся отревели.
Стал метро рыть отец
Витькин с Генкой,
Мы
спросили:- зачем? — Он
в ответ,
Мол, коридоры кончаются
стенкой,
А
тоннели выводят на
свет.
Пророчество
папашино не слушал Витька с
корешом:
Из коридора
нашего в тюремный коридор
ушел.
Да он всегда был
спорщиком, припрешь к
стене — откажется
Прошел он коридорчиком и
кончил стенкой, кажется.
Но у
отцов свои умы, а что до нас
касательно,
На жизнь
засматривались мы вполне
самостоятельно.
Все — от нас до почти
годовалых
Толковищу вели до
кровянки,
А в подвалах и
полуподвалах
Ребятишкам хотелось под
танки.
Не досталось им даже по
пуле,
В
ремеслухе живи не
тужи.
Ни дерзнуть, ни
рискнуть, но рискнули —
Из
напильников сделать
ножи.
Они воткнутся в
легкие от никотина
черные,
По рукоятки
легкие трехцветные
наборные.
Вели дела
отменные сопливые
острожники.
На
стройке немцы пленные на
хлеб меняли ножики.
Сперва
играли в фантики в пристенок с
крохоборами,
И вот ушли
романтики из подворотен
ворами.
…Спекулянтка была номер
перший
Ни
соседей, ни бога не
труся,
Жизнь закончила
миллионершей —
Пересветова тетя
Маруся.
У Маруси за стенкой
говели, —
И она
там втихую
пила…
А упала она — возле
двери, —
Некрасиво так, зло
умерла.
Нажива — как
наркотика, — Не выдержала
этого
Богатенькая
тетенька Маруся
Пересветова.
Но было все
обыденно: заглянет кто —
расстроится.
Особенно обидело богатство —
метростроевца.
Он дом
сломал, а нам сказал: «У вас носы не
вытерты,
А я, за что
я воевал?!» — И разные
эпитеты.
Было время и были
подвалы,
Было
дело и цены
снижали.
И текли, куда надо,
каналы
И в
конце, куда надо,
впадали.
Дети бывших старшин да
майоров
До
бедовых широт
поднялись,
Потому, что из всех
коридоров
Вниз
сподручнее было
чем ввысь.