«Во дни разлук и
горестных сомнений»,
Как нам писал из
Франции Тургенев.
Не
надо слез и горьких
сожалений,
Она уехала с другим купаться в
Крым.
Я
в это время по тайге,
как аллигатор,
Несу громадный
щелочной аккумулятор.
В
груди молотит, словно
перфоратор,
Но я молчу и напеваю про себя:
Припев:
Белый прибой. И купол неба
голубой-голубой.
Кто-то другой ей наливает
«Цинандали».
Твердой рукой он
бутерброд ей мажет черной икрой
И
нежно поет ей это
дивное танго.
Он
был простым и
скромным аллопатом,
Я,
впрочем, путаю,
скорей — гомеопатом.
А
если даже
и паталогоанатом,
То
все равно у них всех денег
до хрена.
А я кукую от зарплаты до аванса:
Изобретаю вечно чудеса
баланса.
И
в состояньи гипнотического
транса
Я у окошка кассы напевал:
Припев:
Белый прибой. И купол неба
голубой-голубой.
Кто-то другой ей наливает
«Гурджаани».
Твердой рукой он
бутерброд ей мажет красной икрой
И
нежно поет ей это
дивное танго.
Она прелестна, ей в
тени не слишком жарко.
На
пляже млеют
сталевары и доярки.
Гомеопат, коньяк смакуя
высшей марки,
Тихонько кушает протезами
шашлык.
Меня трясет и зуб на зуб
не попадает,
По
вертолету только челюсти летают,
А
временами и сознанье
пропадает,
А
в животе от голода
ревет…Припев:
Белый прибой. И купол неба
голубой-голубой.
Кто-то другой ей наливает
«Вазисубани».
Твердой рукой он
бутерброд ей мажет просто икрой!
И
нежно поет ей это
дивное танго.
Зачем, зачем я не
пошел в гомеопаты
И
не послушался ни
мамы и ни папы.
А
угловатые мозолистые лапы
Не
для ее покрытых солнцем
плеч.
Энцефалитные на мне
резвятся клещи.
Я
не скажу,
чтоб я любил
такие вещи.
В
желудке чистая вода
ритмично плещет.
И это все. Но я не плачу, а пою:
Припев:
Белый прибой. И купол неба
голубой-голубой.
Кто-то другой ей наливает
«Напареули».
Твердой рукой он
бутерброд ей мажет.
И
нежно поет ей это
дивное танго.