Там в семье
прокурора, в
безмятежной отраде,
Жила дочка —
красотка с
белокурой косой,
Как отец,
горделива и прекрасна
собою,
С голубыми
глазами и открытой
душой.
Было ей
восемнадцать, никому не
доступна,
Понапрасну ребята
увлекалися ей -
Никогда не
посмотрит, не подарит
улыбки?
И с каким-то
презреньем все
глядит на парней.
Но однажды на
танцах горделивый
и быстрый,
К ней шикарно
одетый подошел
паренек —
Горделивый
красавец из преступного
мира,
Поклонился ей
в ноги и увел за
собой.
Было много там
водки, было
много веселья,
Только вдруг отчего-то загрустил паренек:
Ничего он не
хочет, ничего не
желает,
Только тело
красотки, только
водку лишь пьет.
Но судьба воровская меняется часто:
То тюрьма, то
свобода, то
опять лагеря...
И в один
понедельник, в этот вечер
ненастный,
Он спалил на
балу, и ее, и
себя.
Там за красным
столом, одураченный дымом,
За стаканом
стакан воду пьет
прокурор,
А на черной
скамье, на скамье
подсудимых,
Сидит дочка
красотка и
молоденький вор.
Попросил он
свободы попрощаться
с женою,
Попрощаться с
женою на одну
только ночь,
И отец
согласился, обливаясь
слезою,
Ведь не думал
отец, что судить
будет дочь…
И отец
согласился, обливаясь
слезою,
Ведь не думал
отец, что судить
будет дочь…