Город красками
покрыт бесшабашными,
И победы
запах снова
пьянит.
Где-то
в парке на
скамеечке крашенной
Ветеран при
всем параде сидит.
Подозвал тайком меня,
сигарет достал
И
поправил свой
майорский погон.
А потом
спросил о том,
где я воевал,
И каков
был максимальный урон.
Я
ответил с уважением
к старости.
И
сказал: «Какая
счас там война…»
И,
достав из камуфляжа
ноль пятую,
Предложил тост за
победу, до дна.
Мы с ним
выпили ещё за
помин души
Тех,
кто Родину свою
не предал,
Кто
врага руками,
точно змею, душил,
И за
тех, кто мирный
сон сберегал.
Он за
Сталина глоток – я
за Путина.
Ты за
правнуков, а
я — за
детей.
Что
ж, в России, как
всегда, жизнь беспутная
Воевавших за
неё сыновей.
А потом
майор про роту
рассказывал,
Что
под Ровно, как
один, полегла.
Портсигар мне свой пробитый
показывал,
Разъяснив, как
разрывная легла.
Я с ним
плакал над
убитым Усатовым,
Что в
Варшаве в одну
ночь поседел,
Он со
мной, когда ему
я рассказывал,
Как
Валерка в
БэТэЭре горел.
Говорили
о жене и о
бабушке,
О
безденежьи его и
моём.
И о том,
что через год
к этой лавочке
Мы,
конечно, непременно придём.
Напоследок обменялись медалями:
«За
отвагу» он свою
мне вручил,
Я такую
же отдал. Он
под Харьковом,
Ну а я
под Ведено получил.
Он за
Сталина глоток –
я за Путина.
Ты за
правнуков, а я
- за детей.
Что ж, в
России, как
всегда, жизнь беспутная
Воевавших за неё
сыновей.
С той
поры прошло лет
пять уж, не менее.
Прихожу я на могилу
к нему.
И
какое-то судьбы
откровение
В
сердце влилось. Почему, не пойму.
Получилось так, что он
не чужой уже,
Словно
прадедом духовным мне стал.
Только кажется, когда
тяжело в душе,
Что
чего-то я
ему не сказал…