Горный Китай, монастырь Чжоан Чжоу.
Год от Рождества Христова 853-й.
Некто спросил Линь Цзы: «Что такое мать?»
«Алчность и страсть есть мать, — ответил мастер, —
Когда сосредоточенным сознанием
мы вступаем в чувственный мир,
мир страстей и вожделений,
и пытаемся найти все эти страсти,
но видим лишь стоящую за ними пустоту,
когда нигде нет привязанностей,
это называется
убить свою мать!..»
Проигрыш:
(перебором)
×2
(перебором)
Я
сомневался, признаю, что это сбудется с ним,
Что он
прорвется сквозь колодец и выйдет живым,
Но
оказалось, что он тверже в
поступках, чем иные в
словах.
Короче,
утро было ясным, не
хотелось вставать,
Но эта
сволочь подняла меня
в шесть тридцать пять,
И я
спросонья понял только
одно — меня не мучает
страх.(боем)
Когда я
выскочил из ванной с полотенцем в руках,
Он ставил
чайник, мыл посуду, грохоча второпях,
И
что-то брезжило, крутилось,
нарастало, начинало
сиять.
Я вдруг
поймал его глаза — в
них искры бились ключом,
И я
стал больше, чем
я был и
чем я буду еще,
Я
успокоился и сел, мне стало
ясно — он убил свою
мать!..
И время
встало навсегда, поскольку время стоит,
А он
сказал, что в понедельник шеф собрался на Крит,
Короче, надо до отъезда заскочить
к нему, работу
забрать.
И он
заваривал чай, он резал
плавленый сыр,
А я уже
почти что
вспомнил, кто творил этот мир,
Я
рассмеялся и сказал: «Ну
как ты мог, она ведь
все-таки мать!»
И он
терзал на подоконнике,
плавленый сыр,
А я уже
почти припомнил, кто
творил этот мир,
И я
сказал ему: «Убивец, как
ты мог? Она же
все-таки мать!»
И он
сидел и улыбался, и я был вместе с ним,
И он
сказал: «Но ты ведь тоже стал собою самим!»
А я
сказал: «Найти нетрудно, но в
десятки раз сложней
не терять.
И будь
любезен, прекрати свой
жизнерадостный бред!
Ты
видишь свет во
мне, но
это есть твой собственный свет.
Твоя
ответственность отныне
безмерна — ты убил
свою мать!
Изволь
немедля прекратить свой
жизнерадостный бред!
Ты
видишь свет во
мне, но
это есть твой собственный свет.
Твоя
ответственность безмерна
— ты
свободен, ты убил свою мать!»
(переход в тональность Cm)
На дальней
стройке заворочался проснувшийся кран,
Стакан в
руке моей являл собою только стакан,
И первый раз за восемь лет я
отдыхал, во мне цвела
благодать.
И мы
обнялись и пошли бродить под
небом седым,
И это
небо было
нами, и мы
были одним.
Всегда
приятно быть подольше рядом с
тем, кто убил свою
мать.
И мы
обнялись и пошли бродить под
небом седым,
И это
небо было
нами, и мы
были одним.
Всегда
приятно быть подольше рядом с
тем, кто убил свою
мать.Проигрыш:
×2
(переход снова в тональность Am)