Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что
зачем нам рыба, раз есть икра.
Что
готический стиль победит, как школа,
Как способность торчать,
избежав укола.
Я
считал, что лес — только часть полена.
Что
зачем вся дева, раз есть колено.
Что,
устав от поднятой веком пыли,
Русский глаз отдохнет на
эстонском шпиле.
Я
сижу у окна. За
окном осина.
Я
любил немногих.
Однако — сильно.
Я
сижу у окна. Я
помыл посуду.
Я был
счастлив здесь, и
уже не буду.
(Модуляция в тональность Bm)
Я
писал, что в лампочке — ужас пола.
Что
любовь, как акт, лишена глагола.
Что не
знал Эвклид, что, сходя на конус,
Вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я
сказал, что лист разрушает почку.
И что
семя, упавши в дурную почву,
Не дает
побега; что луг с поляной
Есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я
сижу у окна.
Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою,
порой отплюнусь.
Я
сижу у окна,
обхватив колени,
В
обществе своей
грузной тени.
(модуляция в тональность C#m)
И моя
песнь была лишена мотива,
Но зато
ее хором не спеть. Не диво,
Что в
награду мне за такие речи
Своих
ног никто не кладет на плечи.
Гражданин второсортной эпохи, гордо
Признаю
я товаром второго сорта
Свои
лучшие мысли и дням грядущим
Я дарю
их как опыт борьбы с удушьем.
Я
сижу у окна в
темноте. Как скорый,
Море гремит за
волнистой шторой.
Я
сижу в темноте. И
она не хуже
В
комнате, чем
темнота снаружи.