Проснулись все кому спалось, на небе
что-то взорвалось,
Я
распахнул своё окно и глянул
вверх,
И тут мне
сзади говорят:»Ты
посмотри, опять бомбят!» —
А я в
ответ: «Да это ж просто
фейерверк!».
Кому
ответ?! Кто говорил?! Ведь я
один в квартире был!
Жена у
матери — давно, наверно,
спит.
Я
обернулся, что за бред, передо
мной стоял мой дед,
Мой дед,
который в 45-м был
убит.
Шинель, пилотка, ПэПэШа, а я
стоял едва дыша,
И
головой своей мотал, чтоб сон
прогнать,
Но дед не
думал уходить, он
попросил воды испить,
Потом
сказал: «Присядем внук, к чему
стоять!».
Напротив
деда я сидел и словно в
зеркало глядел,
И дым
махорки незнакомый мне
вдыхал,
А он
курил и говорил, про то где
воевал, где был
И как на
Одере в него снаряд
попал.
Тут его
взгляд задумчив стал, и дед
надолго замолчал,
Потом
вздохнул и произнес: «Скажи мне
внук,
Ты
отчего же так живешь, как будто
свой башмак жуешь,
Как будто
жизнь для тебя сплошной
недуг?!».
Я
растерялся, но потом, ему все
вывалил гуртом:
Что
современный человек такая
дрянь,
Что я
ишачу на козла, что в людях
совесть умерла,
И что
отмыться им не хватит в мире
бань.
Я что-то
там еще кричал, но тут
кулак на стол упал,
Горящим
страшным взглядом дед меня
сверлил:
«Тебе б со
стороны взглянуть, мой внук, на
жизни твоей суть
И ты б
тогда совсем не так
заговорил!
Ты был
талантлив, всех любил, но все в
деньгах похоронил,
Искал
разгадку смысла жизни, а
теперь?!
Ты ищешь
баб на стороне, забыл о
сыне и жене,
А между
миром и тобой стальная
дверь.
Неужто ради ваших склок, за хлеб и
зрелища мешок,
Мы
погибали под огнем фашистских
крыс,
Эх, нету
Гитлера на вас, тогда б вы
поняли за час,
Всю ценность
жизни, её прелесть, её
смысл!».
Уже рассвет входил в мой дом, и пели
птицы за окном,
Солдат исчез и я вдруг начал понимать:
В любом из
нас сидит война, не знаю
чья в этом вина
И нам
нельзя на ней, ребята,
погибать!