Ах, иначе в
былые года
Колдовала земля с
небесами,
Дива дивные зрелись тогда,
Чуда
чудные деялись сами.
Позабыв Золотую Орду,
Пестрый грохот равнины китайской,
Змей крылатый в
пустынном саду
Часто
прятался полночью майской.
Только девушки видеть луну
Выходили походкою статной,
Он подхватывал быстро одну,
И
взмывал, и
стремился обратно.
Как
сверкал, как слепил и горел
Медный панцирь под
хищной луною,
Как серебряным звоном летел — — — —
Мерный клекот над Русью лесною:
Я красавиц таких, лебедей,
С
белизною такою молочной,
Не встречал никогда и нигде,
Ни в
заморской стране, ни в восточной;
Но
еще ни
одна не
была
Во
дворце моем пышном, в Лагоре —
Умирают в
пути, и
тела
Я бросаю
в Каспийское море.
Спать на дне,
средь чудовищ морских,
Почему
им, безумным, дороже,
Чем в
могучих объятьях моих
На
торжественном княжеском ложе?
И
порой мне
завидна судьба
Парня с
белой пастушеской дудкой
На лугу, где девичья
гурьба
Так
довольна его
прибауткой…
Эти крики заслыша, Вольга
Выходил и
поглядывал хмуро;
Надевал тетиву
на рога
Беловежского старого тура