На холодном, хмельном,
на сыром ветру
Царь
стоит белокаменный,
А
вокруг черными
воронами
Старухи свет дырявят
поклонами.
А
вороны заморскими
кенгуру
Пляшут
на раскидистых лапах
крестов,
А
кресты золочеными
девами
Кряхтят под топорами
молодцов.
Царские врата пасть
разявили —
Зубы
выбиты, аж кишки
видны.
Иконы
комьями кровавыми
Благословляют проклятья
войны.
Вой
стоит, будто бабы на
земле
В этот
мертвый час вдруг
рожать собрались.
Ох,
Святая Мать, ох,
Святой Отец,
Что ж
ты делаешь, Егор?
Перекрестись!
А
грозный командир,
опричник Егор,
Кипит на ветру, ухмыляется:
«Ах
вы дураки, мудачье,
позор
Ваш в эту конуру не вмещается.»
Верный пес царя
грозного Иосифа,
Скачет Егор в счастливую жизнь.
Старое к чертовой
сносим мы,
Новая вера рванет — ложись !
Небо
треснуло медным
колоколом,
Залепил
грязный свет
слюнявые рты.
Вороны
черными осколками
Расплевали кругом
куски тишины.
Купола покатились, как
головы,
От
сабель нежданных
половцев…
Пошли-ка домой. Слишком ветрено.