У ломбарда
по утрам людно,
У
прилавка толчея, давка —
Это те, кому
совсем трудно.
На
последний кон
ставят ставку.
А я
себе не вру
— дохлый номер,
И
надежды —
чепуха, гнать их!
Я
вчера, еще б
чуть-чуть — помер,
Да
похмелили кореша, мать их.
Ох,
кривая ты
моя тропка!
Я и
Бога и
себя трушу.
Я к
окошечку встаю робко,
Я
прошу принять в
заклад душу.
Объявляют, слышу, мне цену,
И
тишина такая
— мух слышно.
Я гляжу в квиток, словно в стену:
Что ж
так дешево у
вас вышло?
Что
ль из
бревен у нее нервы,
Иль
глаза у
ней свело с жиру,
Раз
не может
разглядеть, стерва,
Золотой моей души
жилу?
Только слышу:
«Гражданин, тише!
Так
шумите —
аж с лица спали.
Прейскурант теперь такой вышел,
Значит, души
дешеветь стали».
Я
зажму в кулак
пятак медный,
Выйду в мир,
который мне тесен —
Я же
вовсе не
такой бедный,
Я ж
бываю иногда
весел.
И по ветру запущу ценник:
Не
вернусь я
за душой, бросьте.
Раз
цена ей
пятачок денег —
Так
нахрена ж она
нужна вовсе!
И все путем, вот только червь гложет:
В
рожу плюнули, нет сил драться.
А я
же тоже
человек, Боже,
Да за
что ж они нас
так, братцы?