На солнечном
пляже в
июне
В своих
голубых пижама
Девчонка, звезда и
шалунья, —
Она меня сводит с
ума.
Под синий berceuse
океана
На желто-лимонном
песке,
Настойчиво, нежно и
рьяно
Я ей напеваю в тоске:
«Мадам, уже песни
пропеты!
Мне нечего
больше сказать!
В такое
волшебное лето
Не надо так долго
терзать!
Я жду Вас, как сна
голубого!
Я гибну в
любовном огне!
Когда же Вы
скажете слово,
Когда Вы
придете ко
мне?»
И взглядом играя
лукаво,
Роняет она на ходу:
«Вас слишком испортила
слава.
А впрочем…
Вы ждите…
Приду..»
Потом опустели
террасы
И с пляжа
кабинки свезли.
И даже рыбачьи
баркасы
В далекое море
ушли.
А птицы так грустно и
нежно
Прощались со мной на
заре,-
И вот уж
совсем безнадежно
Я ей говорил в октябре:
«Мадам, уже падают
листья!
И осень в
смертельном бреду.
Уже
виноградные кисти
Желтеют в забытом
саду.
Я жду Вас, как сна
голубого,
Я гибну в
осеннем огне,
Когда же Вы
скажете слово,
Когда Вы
придете ко
мне?»
И взгляд опуская
устало,
Шепнула она, как в бреду:
«Я Вас слишком долго
желала,
Я к Вам
никогда не
приду!»