Вступление:
1.
Заболело сердце у
меня среди поля
чистого.
Расседлаю своего коня, буйного да
быстрого,
Золотую
гриву расчешу ласковыми
гребнями.
Воздухом
одним с тобой
дышу, друг ты мог
серебряный...
Облака над
речкою клубят. Помню в день
гороховый
Из под
кобылицы взял
тебя жеребенком
крохотным —
Норовил за
палец укусить, все козлил да
взбрыкивал:
Понял я
тогда — друзьми
быть нам с тобою
выпало.
И с тех пор
стало тесно мне в
доме моей,
И в
веселую ночь и
задумчивым днем.
И с тех пор
стали мне так
нужны облака.
Стали
зорче глаза, стала
тверже рука.
2. Не
по дням ты рос, а
по часам,
ворожен цыганкою,
Стала молоком
в траве роса, стала
степь полянкою.
Помню, как
набегаешься всласть,
да гулять замаешься
Скачешь,
как чумной, на
коновязь, да в пыли
валяешься.
Ну
а дед мой
седой усмехался в
усы,
Все
кричал: «Вот
шальной. Весь в
отца, сукин сын.
Тот был тоже
мастак уходить от
погонь.
От ушей
до хвоста весь
горел, только тронь».
3.
Никого к
себе не
подпускал даже с
белым сахаром.
Мамку раз до
смерти напугал — охала
да ахала:
«Ох,
смотри, сыночек, пропадешь,
с кручи дурнем сброшенный».
Только знал
я, что не
подведешь ты меня,
хороший мой.
Так что, милый, скачи, да людей позови:
Что-то
воздух шальной
сильно сердце сдвавил.
Ну, а будет
напрасным далекий твой путь —
Ты себя
сбереги, да меня не
забудь...
4.
Заболело сердце у
меня среди поля
чистого.
Расседлаю своего коня, буйного да
быстрого,
Золотую
гриву расчешу ласковыми
гребнями.
Воздухом
одним с тобой
дышу, друг ты мог
серебряный…