Мне пел-нашептывал начальник из сыскной:
Мол
заложи их всех, зачем ты воду
мутишь,
Скажи кто
в опера стрелял, и ты
сухой
Не то ты
сам себя на полную
раскрутишь.
А за окном аллеи,
снегири,
И
за решеткой иней
серебрился,
Ну а сегодня не увижу я
зари,
Сегодня
я в последний раз
побрился!
А на
суде я брал все на
себя,
Откуда ж
знать им, как все это
было.
Я в хате
был, и не было
меня,
Когда
мента Натаха
умочила.
И будет завтра
ручеек журчать другим,
И
зайчик солнечный
согреет стены снова,
Ну а сегодня скрипнут
сапоги,
И сталью
лязгнут крепкие
засовы.
А на
свиданье, руки
разбросав,
Как чайка
крылья, старенькая
мама
Меня
молила, падая в
слезах,
Чтоб я
сказал им все, но я
упрямый.
Ах, мама, мама, ты
мой адвокат,
Любовь не бросить мордой
в снег апрельский.
Сегодня выведут на
темный двор солдат,
И
старшина скомандует им:
«Целься!».
А за окном
буянила весна,
И в
«воронок» меня из зала
уводили,
И я услышал, как вскрикнула она:
«Алеша,
не забуду до
могилы!»
И будет завтра
ручеек журчать другим,
И
зайчик солнечный
согреет стены снова,
Ну а сегодня скрипнут
сапоги,
И сталью
лязгнут крепкие
засовы.