Гром прогремел —
золяция идет,
Одесский
розыск рассылает
телеграммы,
Что вся ж
Одесса переполнилась
ворами,
Что
наступил критический момент,
Нас
заедает вредный элемент.
Алеша жарил на
баяне,
Шумел-гремел посудою шалман,
В
дыму табачном, в сумрачном тумане,
Пел песню старый одесский шарлатан:
— А
ну-ка, посмотрите там, в
углу,
Где
курочка кемарит на
полу
И
ширмаганы по
углам
Поют блатные
песни тут и
там.
Алеша, ша! Возьми на
полутона ниже,
Брось арапа заправлять. Эх,
мать!
Не подсаживайся ближе, слышишь?
Брось Одессу-маму
вспоминать,
Подлюга, сука, падла…
Поп кадилою кадил
И чего-то тихо говорил:
—
Товарищи, я за Совет!
А ширмаганы все ему в ответ:
Патлатый, ша! Возьми на
полутона ниже,
Брось арапа заправлять. Эх,
мать!
Не подсаживайся ближе, слышишь?
Брось Одессу-маму
вспоминать,
Подлюга, сука, падла…
Как-то раз по Лонжерону
я брела,
Только порубав на полный
ход,
И вдруг ко мне подходит пьяная братва:
—
Заплати-ка, милая, за
счет.
Ребята, ша! Возьми на
полутона ниже,
Брось арапа заправлять. Эх,
мать!
Не подсаживайся ближе, слышишь?
Брось Одессу-маму
вспоминать,
Подлюга, сука, падла…