## Вариант 1 ##
Это вариант из записи «C2»:
Эх,
налей посошок, да
зашей мой
мешок —
На
строку — по
стежку, а на
слова — по два
шва.
И пусть
сырая метель мелко
вьет канитель
И
пеньковую пряжу плетет в
кружева.
Отпевайте немых! А я уж
сам отпоюсь.
А ты
меня не щади —
срежь ударом копья.
Но
гляди — на
груди повело полынью.
Расцарапав края, бьется в ране
ладья.
И
запел алый
ключ, закипел, забурлил,
Завертело ладью на
веселом ручье.
А я
еще посолил, рюмкой
водки долил,
Размешал и
поплыл в
преисподнем белье.
Так
плесни посошок, да
затяни ремешок
Богу,
сыну и духу
весло в
колесо.
И
пусть сырая
метель мягко стелет
постель
И
земля грязным пухом
облепит лицо.
Перевязан в
венки мелкий
лес вдоль
реки.
Покрути
языком —
оторвут с
головой.
У
последней заставы блеснут огоньки,
И
дорогу штыком преградит часовой.
—
Отпусти мне
грехи! Я
не помню
молитв.
Но если
хочешь —
стихами грехи замолю,
Но
объясни — я
люблю оттого, что
болит,
Или
это болит оттого,
что люблю?
Ни
узды, ни
седла. Всех
в расход.
Все дотла.
Но
кое-как запрягла.
И вон -
пошла на рысях!
Не
беда, что
пока не
нашлось мужика.
Одинокая баба всегда
на сносях.
И наша
правда проста, но
ей не
хватит креста
Из
соломенной веры в
«спаси-сохрани».
Ведь
святых на
Руси —
только знай
выноси.
В этом
высшая мера.
Скоси-схорони.
Так
что ты,
брат, давай,
ты пропускай, не дури!
Да
постой-ка, сдается и ты
мне знаком…
Часовой всех
времен улыбнется: —
Смотри! —
И
подымет мне веки
горячим штыком.
Так
зашивай мой мешок,
да наливай
посошок!
На
строку — по
глотку, а на
слова — и все два.
И
пусть сырая
метель все
кроит белый шелк,
Мелко
вьет канитель да плетет
кружева.
## Вариант 2 ##
По альбомам «Лихо», «Время колокольчиков» (винил) и
«Речной вокзал»:
Эх,
налей посошок, да
зашей мой
мешок-На строку — по стежку, а на слова — по два шва.
И пусть
сырая метель мелко
вьет канитель
И
пеньковую пряжу плетет в
кружева.
Отпевайте немых! А я уж
сам отпоюсь.А ты меня не щади — срежь ударом копья.
Но
гляди — на
груди повело полынью.
Расцарапав края, бьется в ране
ладья.
И
запел алый
ключ, закипел, забурлил,Завертело ладью на веселом ручье.
А я
еще посолил, рюмкой
водки долил,
Размешал и
поплыл в
преисподнем белье.
Так
плесни посошок, да
затяни ремешокБогу, сыну и духу весло в колесо.
И
пусть сырая
метель мягко стелет
постель
И
земля грязным пухом
облепит лицо.
Перевязан в
венки мелкий
лес вдоль
реки.Покрути языком — оторвут с головой.
У
последней заставы блеснут огоньки,
И
дорогу штыком преградит часовой.
—
Отпусти мне
грехи! Я
не помню
молитв.Но если хочешь — стихами грехи замолю,
Но
объясни — я
люблю оттого, что
болит,
Или
это болит оттого,
что люблю?
Ни
узды, ни
седла. Всех
в расход.
Все дотла.
Но кое-как запрягла. И вон — пошла на рысях!
Не
беда, что
пока не
нашлось мужика.
Одинокая баба всегда
на сносях.
И наша
правда проста, но
ей не
хватит креста
Из соломенной веры в «спаси-сохрани».
Ведь
святых на
Руси —
только знай
выноси.
В этом
высшая мера.
Скоси-схорони.
Так
что ты,
брат, давай,
ты пропускай, не дури!
Да постой-ка, сдается и ты мне знаком…
Часовой всех
времен улыбнется: —
Смотри! —
И
подымет мне веки
горячим штыком.
Так
зашивай мой мешок,
да наливай
посошок!На строку — по глотку, а на слова — и все два.
И
пусть сырая
метель все
кроит белый шелк,
Мелко
вьет канитель да плетет
кружева.