Один китаец
был мастером
подземного пения,
Он пел только
частушки
Каждый четверг
он ходил в
чайный дом,
Где
его поджидали
две сестры-хохотушки
Он пел,
когда его
одевали,
Он пел,
когда его
хоронили
Когда закончился
репертуар, он сказал —
Теперь мне не место
в могиле
Жизнь ползет,
как змея в
траве,
Пока мы водим
хоровод у
фонтана
Сейчас ты в
дамках, но что ты
запляшешь,
Когда из-за гор
начнет дуть
трамонтана | | | | ×2
Одна женщина преподавала
Язык Атлантиды, сидя
на крыше
Соседи видели,
как каждую ночь
К ней
слетаются йоги и
летучие мыши
Один священник
вступил с ней в
спор
Он
втайне всегда желал ее
тела
Когда он вытащил
свой аргумент
Она засмеялась, она
улетела…
Жизнь ползет,
как змея в
траве,
Пока мы водим
хоровод у
фонтана
Сейчас ты в
дамках, но что ты
запляшешь,
Когда из-за гор
начнет дуть
трамонтана | | | | | | | | ×2
| | | | | | | }x2 |
Один матрос
реставрировал старинную мебель
И
хлебнул с ней
горя
Каждую ночь он спускался
в гараж
И
рыл подземный ход,
чтоб добраться
до моря
Тридцать лет он
закончил рыть,
И
вышел где-то в пустыне
Он
пал на колени
в соленые волны
И
приник к ним губами,
как будто к
святыне
Жизнь ползет,
как змея
в траве,
Пока мы водим
хоровод у
фонтана
Сейчас ты в
дамках, но что
ты запляшешь,
Когда из-за гор
начнет дуть
трамонтана
Жизнь ползет,
как змея в
траве,
Пока мы водим
хоровод у
фонтана
Сейчас ты в
дамках, но что ты
запляшешь,
Когда из-за гор
начнет дуть
трамонтана