Вступление:
*
Когда в
лихие года пахнет народной
бедой,
тогда в
полуночный час, тихий, неброский,
из леса выходит
старик, а
глядишь — он совсем не
старик,
а
напротив, совсем молодой красавец Дубровский
Проснись, моя Кострома, не спи,
Саратов и Тверь,
не век же
нам мыкать
беду и плакать
о хлебе,
Дубровский берет
ероплан, Дубровский взлетает
наверх,
летает
над грешной землей, и
пишет на небе —
«Не
плачь, Маша, я здесь;
не
плачь —
солнце взойдет;
не
прячь от
Бога глаза,
а то
как он
найдет нас?
Небесный храм
Иерусалим
горит сквозь холод и
лед
и
вот он
стоит вокруг
нас,
и
ждет нас,
и ждет
нас…»
Он бросил
свой щит и
свой меч,
швырнул в
канаву наган,
он понял,
что некому
мстить, и
радостно дышит,
в
тяжелый для
Родины час над
нами летит его
ероплан
красивый, как
иконостас, и
пишет, и
пишет —
«Не плачь, Маша, я здесь;
не
плачь —
солнце взойдет;
не
прячь от
Бога глаза,
а то
как он
найдет нас?
Небесный храм
Иерусалим
горит сквозь холод и
лед
и
вот он
стоит вокруг
нас,
и
ждет нас,
и ждет
нас…»